|
Подделка швецарских часовИлья скитался по часам и, не смущаясь, бурчал Поп швецарский подделка Первый раз балда дал по лбу щелчка, выскочил поп до потолка Силища-то какая, а Пушкин-то был, однако, не дурак Знай, как народ наш обманывать. Катузов мимоходом нарочито громко волочил стулья и торопил дело, казавшееся ему пустым. Бутылки на столе подмигивали ему и призывали к чарке. Тринкт звякнули пузатые хрустальные рюмки истина в вине, все веры схоронились на дне бутылки. Катузов был бледен, пористое лицо огрубилось, на коже выступило каждое пятнышко, и даже курча волос трепетала от грядущего вожделения.Катузову не перечил, чтобы не наводить напрасной смуты, с ним спорить как со стенкой.атеиста земные, плотяные боги деньги, вещи, власть, чины, утехи их можно потрогать, поклониться им, примерить к себе, подровнять или отстранить с ними весело жить, но они уходят в никуда вместе с человеком. При желании атеист и сам может назначить себя в земные боги, если к тому нет препятствий, а поклонники всегда найдутся. Батюшка налил в тазик воды из-под крана, погрузил серебряный крест. Причетник подхватил посудинку, а батюшка с веселым лицом, смеющимися, по-рачьи выпученными влажными глазами стал споро, обильно поливать широкими взмахами руки углы квартирки, победно озирая жилье, куда бы еще прыскануть с просяного веничка, словно бы не бесов изгонял всесильный попище из сумрачных таинственных нетей вон из той паутинки, колышущейся под потолком от невидимого плотского дыхания, из-за шкафа, от посудных полок, но слабый дух самого Поликушки, который не отлетел в небесные Палестины, но по какой-то нужде застрял в земной юдоли, своим присутствием раздражая и растравляя еще живых. Татьяна торопливо забегала вперед, чтобы капли падали на ее лицо.они уже потоком, будто радостные слезы, текли по впалым щекам, по упрямым круглым скульям, скапливаясь в морщинках горьковато съежившегося рта, в углах которого уже не сохранилось смешливых узелков. Я, счастливый неизвестно отчего, зараженный торжественным весельем батюшки, словно на земле сейчас стоял великий праздник Пасхи, тоже зажмурил глаза и подался навстречу благодатному просяному веничку, и невольно охнул всем естеством от макушки до пят, когда густо брызнуло по лицу, и стал торопливо слизывать влагу, будто она имела целебное свойство, чтобы ни зернышка воды не скатилось под ноги. Ребенком, настоящим дитею, почувствовал я себя, пусть и на одно лишь мгновение, но слабое отражение внутренней чистоты, навестившей меня я знал это точно, до позднего вечера теперь не покинет меня, будто снова, как при Крещении, с головою окунули в святые гремучие родники Отец Анатолий, полоща широким подолом рясы, подошел к Катузову и окрестил его благодатным веничком. Катузов прикрыл лицо ладонями, а после стал сбивать с себя святую водицу и промокать платком. Ни к чему бы это бормотал он недовольно я же не просил. Пустое это все, пустое. Какая-то дикость, варварство.себя принять водочки это другое. Кругом одни захребетники как бы содрать да кинуть. Одно ворье едва слышно бурчал Катузов и подозрительно косился на меня, слышал ли я, будто я был из всевластного сыска, потом придирчиво посмотрел на меня как на идиота. Но отец Анатолий, возвращаясь от окна, снова вытряхнул на Катузова, как бы из рукава рясы, сеево солнечно искрящихся жемчугов. Скоро нет Уже все остыло не сдержавшись, рявкнул Катузов. Жена умоляюще посмотрела на него. |
|